15/01/2026
Он не был многословен на этот раз. Единственное, что он сказал, это, что в числе человеческих пороков одним из самых главных он считает трусость.
Михаил Булгаков
Страх - человеческое чувство, никто его не лишён. А трусость - это выбор, который человек делает из страха.
В корпоративной среде этот выбор особенно заметен. Когда происходит моббинг, давление, вытеснение, нарушение закона - почти всегда находятся те, кто всё видит. И почти всегда они молчат.
Молчание при моббинге - это не нейтралитет. Это форма поддержки самого моббинга. В «Антихрупкости» Талеб подчёркивал, что если ты видишь несправедливость и не говоришь о ней - ты становишься её частью. Не потому что ты злой. А потому что система держится именно на таких молчаливых согласиях.
Корпоративная культура разрушается не только действиями агрессора.
Она разрушается каждый раз, когда:
- «неудобно вмешаться»,
- «лучше переждать»,
- «это не моя зона ответственности»,
- «мне же здесь ещё работать»,
- «и, наверняка же, он сам виноват, что его вытесняют из коллектива» ("человек, который совершил преступление против кесаря", - убеждал себя Понтий Пилат, осознавая невиновность).
Так моббинг становится нормой.
Так давление становится «рабочим процессом».
Так нарушение закона начинает выглядеть как «частный конфликт».
Страх объясняет молчание.
Но не оправдывает его.
Потому что цена этого молчания - не только чужая карьера или психика.
Цена - сама среда, в которой потом никому не безопасно.
Включая тех, кто сегодня решил промолчать.
Трусость редко выглядит как зло.
Чаще как вежливость, осторожность и «разумный компромисс».
Но именно она позволяет моббингу жить, разрастаться и повторяться.
И каждый раз, когда мы молчим, мы учим систему, что так можно.
Мы думаем, что молчанием обеспечим себе безопасность, но правда в том, что этим мы усугубляем небезопасную среду, в которой находимся и планируем находиться дальше