04/02/2026
Ключевая фигура жертв насилия: почему они возвращаются в небезопасную среду.
Почему люди остаются в разрушающих и садистических отношениях? На этот вопрос однозначного ответа нет, но присутствует понимание этого феномена, который глубоко вшит в опыт человека. С помощью гештальт-терапии и использования психоаналитического языка рассмотрим этот феномен.
Цель статьи заключается в том, чтобы исследовать это явление под разным углом в попытке воспроизвести целостную внутреннюю картину настолько, насколько это возможно. Увидеть ключевую нужду жертв насилие и ради чего приходится лишаться чтобы удовлетворить потребность. Как работать в гештальт-подходе с жертвами насилие.
Жизненный цикл человеческий устроен таким образом, что одна потребность удовлетворяется, а другая появляется. Удовлетворенная потребность уходит на некоторое время в фон, а фигурой становится другая потребность. Далее следующая потребность удовлетворяется и уходит в фон, на ее место приходит другая, и так далее, цикл бесконечный. Американский психолог Абрахам Маслоу описал пирамиду потребностей:
Физиологические потребности
Потребности в безопасности
Потребность в любви и принадлежности (социальные)
Потребность в уважении и признании (самоуважение)
Потребность в самоактуализации (вершина)
Каждая потребность характерна возрастной периодизации ребенка по мере взросления. Удовлетворение потребностей малыша является важной задачей родителей. Каждый ребенок в связи с особенностями или обстоятельствами у родителей может условно не пройти возрастной период и застрять. Застревание возникает в разной возрастной группе. К примеру, в детстве ощущалась безопасность, но не ощущалось любви, удовлетворялись базовые потребности, но игнорировалась уважение и признание. Также застревание происходит из психологической травмы и насилия, приводящее к этому. По некоторым исследованиям было выявлено, что уровень насилия влияет на торможение в развитии у ребенка эмоционального интеллекта, психических процессов, эмоциональной привязанности. После насилия снижается мотивация к учебной деятельности, повышается уровень тревожности, появляется стремление к одиночеству, отмечается соматические симптомы, аутоагрессивное поведение.
При жестоком обращении не удовлетворяются потребности в безопасности, уважении. Насильственные сексуальные действии в адрес ребенка нарушает интимность и границы, формируют небезопасность в отношении агрессора, мир воспринимается опасным. Формируются чувства вины, стыда и невозможность прожить эти переживания, включаются защитные механизмы психики как диссоциация, рационализация. Таким образом психика пытается включить защиты, чтобы не сойти с ума, выжить в систематическом насилии.
Идентичность не формируется в полной мере- это связано с тем, что, когда ребенок является свидетелем насилия над матерью — это также приводит к опасению, что девочки боятся быть похожими на мать (это опасно), а быть как отец, — это безопасно, но не хочется быть агрессором. Тогда нет рядом поддерживающей фигуры, на которую можно было опираться и стремиться.
В связи с систематическим эмоциональным насилием формируется привязанность к насилию, ребенок начинает воспринимать отвережение, крики в свой адрес как проявления любви. Формируется виктимное поведение, при котором ребенок в старшем возрасте пытается получить любовь, внимание фрустрируя других людей. В период эмоционального затишья у родителей ребенок попадает в оцепенение и чувствует ужас оттого, что ему кажется его перестали любить, поэтому нужно совершить чего-либо для привлечения к себе внимания.
Отчасти этот феномен объясняется тем, что дети, попавшие в реабилитационные центры через некоторое время, стремятся попасть обратно домой- в небезопасную обстановку, где нет чистого постельного белья, где отсутствует вкусная и горячая еда и где законные представители находятся в постоянном измененном сознании под воздействием психоактивных веществ. Низкий процент выявлен у детей, которые не хотели возвращаться обратно домой к тем же условиям. Забегая вперед этим же можно и объяснить, что из «Кризисного центра для женщин» отмечался высокий процент уходов женщин к своим садистическим мужчинам.
Когда дети становятся взрослыми, формируют пары мужско-женские, создают семью. Либо не формируют, опасаясь повторения детского переживания и нежелания заводить детей по тем же причинам. При этом испытывая одиночество в изоляции и страдание в приближении рядом другого человека.
Создавая пару, люди в отношениях пытаются удовлетворить потребности и переносят тот опыт, который у них был в ядерной семье. Соответственно вступают уже со знанием, особенностью поведения, характерологическим и психическим статусом. Со временем роли в паре меняются муж начинает занимать главенствующую позицию, жена вдруг, пассивную. Позиции со временем искажаются ровно так же, как ощущение другого человека. Возникают трансферы на партнера, в связи с этим поведение и отношения меняются. Теряется творческое приспособление и возникает реакция, которая соответствует раннему психологическому развитию.
В попытке воссоздать тот же паттерн коммуникации с партнером как с родителями характеризуется о незавершенных отношениях с взрослыми фигурами. Бессознательно, из переноса может казаться, что возможно редактировать травматический опыт. Хроническая фрустрированная потребность в принятии, любви, уважении, является источником страдания. Поэтому психика таким образом пытается проработать и излечить травму воссоздавая, травматический контекст и завершить гештальт.
В надежде изменить ситуацию из прошлого в настоящем поменять садистического отца, получить любовь холодной матери. Наконец-то ощутить принятие от родителей, почувствовать себя нужной и любимой. В редком порыве нежности, ласки со стороны мужчины так сильно попадает в потребность, что женщины готовы через унижение «продлить» удовлетворение, в котором так нуждаются.
Параллельно женщины пытаются получить любовь тем способом, который закрепился в детстве виктимным поведением. Насилие равно любовь, когда в психики объединяются эти два разных понятия в единое. С этой точки можно предположить из какого расщепленного места женщины каждый раз выбирают агрессивную мужскую фигуру несмотря на то, что интеллектуально понимают, знают, дают себе слово больше не вступать в такие разрушающие отношения.
Парадоксальность и одновременно логичность заключается в том, что, когда появляется мужчина иного характерологического полюса заботливый, нежный, поддерживающий и любящий. У партнера возникает ужас близких отношений, появляется паранойяльность (что за это принятие придет расплата), усиливается недоверие. Партнер начинает восприниматься как "хорошим" объектом, а женщина видит себя как "плохую" дефективную. Агрессивность направляется на саму себя и на собственную женственность, привлекательность и человечность. Далее агрессия мигрирует из внутреннего во внешнюю среду. Динамически отношения развиваются в сторону травматического опыта, когда отсутствует эмоциональный и сексуальный интерес к другому- становясь агрессивным автором в отношении спутника. Получается, отношения с любящим мужчиной приводят к безопасности, но к отсутствию радости, страсти и наслаждения, отношения с садистическим мужчиной приводит к небезопасности, но к страсти и возбуждению, и страданию.
Испытывающие страдание и отсутствие удовольствие в коммуникации появляется тревожные расстройства, расстройства личности, субдепрессия и депрессия, которая часто приводят людей на психотерапию. В связи с негативным опытом в детском-подростком возрасте связь со телом нарушена, чувствительность заблокирована. Только клиническая симптоматика дает шанс услышать телесный сигнал поняв собственные страдание. Часто возникает комобирдность депрессия с тревожных расстройств на фоне личного расстройства. Поэтому, когда снижается уровень тревожности и депрессии вследствие психотерапии и фармакотерапии появляется воспоминании об опыте насильственных действий. На передний план начинает в терапии выходить особенности характера, а того не ассимилированного опыта.
Работа с жертвами насилия является специфической работой в каком- то смысле. Встреча с сопротивлением разного калибра от сексуального соблазнительного до садистического переноса как на родительскую фигуру. Чем ближе и глубже формируется контакт, тем сильнее возникает ужас близких отношений с терапевтом. Из ощущения близости возникает уход, диссоциация, обесценивание, гнев. Поэтому приходиться обрабатывать сопротивление, чуть больше уделять внимания контакту, чувствительности безопасности. Так как «задача» сопротивления заключается в том, чтобы увести самого человека из травмирующих событий таким образом защищая психику.
Трудность еще заключается в том, что у терапевта тоже "есть" детский опыт, который актуализируется в кабинете. Может из трансфера рождаться садистическая, зависимая часть, может появляться потребность в спасении клиента. Формируется у терапевта проективная динамика, в которой хочет спасти другого (на самом деле спасая себя в этой уязвимой точке). Если не заметить садистическую динамику в работе с людьми, обладающими в анамнезе насилие, то есть риск оказаться втянутым в неосознаваемое отыгрыванием привычного паттерна у клиента. В психоанализе этот феномен называется проективная идентификацию- при котором человек бессознательно проецирует неприемлемые части себя (мысли, эмоции, черты характера) на другого человека, а затем начинает воспринимать и вести себя так, будто эти качества принадлежат ему. На примере это выглядит таким образом, что женщина в момент ощущение безопасности и доверия рассказывает о насилие, но не чувствуете жалости, сострадания, а наоборот хочется что-то едкое и агрессивное сказать, появляется «праведный» гнев и морализаторство.
Поэтому важно наблюдать и контейнировать собственные аффекты разбиравшись с ними на собственной психотерапии. Необходима реакции придерживать и не все выражать клиенту. Только те, которые могут обогатить контакт и продвинуть клиента к самому себе. Соблюдать включенную нейтральность- помнить, что жертвы насилия пытаются таким деструктивным образом себя спасти (то есть в этом у них существует не только разрушение, но и нечто необходимое что получают ситуативную нежность, заботливость, жесткий сексуальный контакт, снижение агрессивности воспринимается как любовь и победа). Не воспринимать выбор или рассказ как черно- белым и осуждающим. Не навязывать собственные ценности. Прислушиваясь внимательно к клиенту, можно заметить какая потребность никак не восполняется и прерывается каждым разом. Увидеть фигуру, за которой стоит неудовлетворенная потребность.
Резюмирую данную заметку можно увидеть, что причины, по которым женщины вступают и продолжают находиться в разрушающих отношениях заключается в глубоких психотравмирующих отношениях в детстве. Отмечается корреляция между систематическим насилием в более раннем возрасте и актуализации аутоагрессии- агрессии в настоящем. При котором формируется виктимное поведение как форма адаптивности и в тоже время искажения любви, нежности со стороны других людей.
Ведущая фрустрированная потребность людей с опытом насилия является безопасность, отсутствие признание и доверие, к окружающим к самому себе. В связи с этим приходиться жертвовать безопасностью для удовлетворения более значимых потребностей в любви и принятия. Также работа направлена на интеграцию расщепленных частей, помогая клиенту сформировать целостную внутреннюю картину.
В работе через призму гештальт-подхода мишенью психотерапию должна быть направлена на восстановление способности к осознаванию, проработка психотравмирующих событий, которые помогли бы снизить уровень страдания. Сформировать безопасную среду между терапевтом и достаточную устойчивую связь для возможности погружение в психотравмирующую ситуацию в здесь и сейчас.
