Medplaneta

07/10/2023

ХЕЛАТНОЕ ЖЕЛЕЗО – МОДА ИЛИ НЕОБХОДИМОСТЬ?

«Хелатный» – в последнее время часто видим мы на этикетках БАДов и официнальных лекарственных средств перед названием того или иного микроэлемента. Что это значит? Почему так активно продвигается медицинской рекламой и действительно ли настолько нужно нам?

🟩 История хелатов

Хелатирование – процесс, который химики знают более столетия. Еще в девяностых годах девятнадцатого века ученые признавали, что некоторые атомы могут иметь более одного валентного состояния. Однако до тех пор, пока не была предложена теория хелатирования, не было понятно, как именно эти конкретные атомы могут образовывать высокостабильные соединения.

В 1893 году Альфред Вернер предложил новую молекулярную структуру для описания этих стабильных молекул. Он заметил, что определенные структурные единицы, которые он назвал «комплексами», остались нетронутыми в результате ряда химических превращений. Вернер пришел к выводу, что: «Если рассматривать ион металла как центр всей системы, то проще всего разместить связанные с ним молекулы по углам октаэдра».

Приблизительно это можно выразить вот так.

*Растворимый ион металла (М) в гидрато-комплексе связан с рядом молекул воды, при этом отрицательный кислород водного диполя ориентирован к положительному металлу, что обеспечивает характерную фигуру.*

Позже Вернер усовершенствовал свою концепцию, придя к выводу, что катион характеризуется двумя валентностями. Первую из них он назвал «главной валентностью», что, по нынешней терминологии, соответствует понятию степени окисления металла. Вторая валентность получила название «вспомогательной валентности», что сейчас отвечает термину «координационное число металла», т.е. число ближайших «соседей», связанных с центральным ионом металла.

В 1913 году Вернер получил за свое открытие Нобелевскую премию.

Сам же термин «хелат» возник в 1920 году, когда Морган и Дрю применили его к молекулярной структуре, постулированной Вернером. Было признано, что для образования хелата лиганд должен иметь минимум две точки присоединения к иону металла. Именно этот способ прикрепления, напоминающий штангенциркуль, привел к использованию греческого слова «chele», означающего клешню омара, для описания того, как лиганд прикрепляется к иону металла. Когда такая «клешня» удерживала катион, способность металла вступать в другие химические реакции ограничивалась.

Химические и физические характеристики металла после хелатирования изменяются. В солях металла катион связан электростатическим притяжением, а хелаты – это так называемые координационные (или комплексные) соединения. Для образования гетероциклического кольца с металлом, являющимся частью этого кольца, лиганд должен мочь отдать более одного атома. В хелате лиганд отдает электроны катиону.

Понимание структуры и характеристик хелатов металлов имело далеко идущие последствия в медицине, биологии, химии, химии окружающей среды и, в частности, в области питания из-за стабильности образованной металлической молекулы. Мы рассмотрим их на примере самого, наверное, известного из «медицинских хелатов» – хелатного железа.

🟩 Эволюция препаратов железа

Говоря о хелатном железе, нельзя не сказать об эволюции препаратов железа вообще – ведь именно после понимания всей длины этой эволюции и всех сложностей усваивания железа человеческим организмом становится понятно место хелатов в группе этих лекарственных средств.

Традиционно лекарственные средства для лечения анемии делились на двух- и трехвалентные. Это было обусловлено тем, что всасывание железа в кишечнике полноценно возможно лишь тогда, когда микроэлемент находится в растворимой, двухвалентной форме ферро-иона (Fe2+), которая способна проходить через клеточную мембрану слизистой оболочки кишечника. Ферри-ион (Fe3+) же образует нерастворимые соли. Низкое значение кислотности желудочного сока способствует растворению железа, поступающего с пищей, и переходу трехвалентного железа (окисное) в двухвалентную форму (закисное).

Неудивительно, что врачи первым делом попытались применить для лечения ионные соли двухвалентного железа, типа сульфата железа. Эта группа считается *первым поколением* противоанемических препаратов и характеризуется довольно быстрым достижением эффекта в плане повышения уровня гемоглобина.

Тем не менее, лечение ионными (солевыми) препаратами железа вызывает побочные реакции едав ли не у половины пациентов. Чаще всего они представлены поражением желудочно-кишечного тракта: от тошноты или дискомфорта в животе до боли и рвоты.

Причиной возникновения этих побочных явлений является гидролиз солей железа в желудке. Под действием желудочного сока ионные соли железа подвергаются гидролизу (диссоциации) в желудке, в результате чего свободные молекулы железа негативно воздействуют на слизистую оболочку ЖКТ и провоцируют возникновение побочных эффектов: тошнота, боль в животе, металлический привкус во рту, понос или запор.

Кроме того, сульфат железа и его «родственники» обеспечивают потемнение эмали и десен, а также чрезвычайно чувствительны к режиму приема. Так, они широко взаимодействуют в просвете кишечника с едой и лекарствами, мешая всасываться себе и другим. Из-за этого обычно их назначают за час до приема пищи, однако это усиливает повреждающее действие соединений двухвалентного железа на слизистую кишечника.

*Второе поколение* препаратов железа представлено гидроксид-полимальтозным комплексом железа-3. Его абсорбция осуществляется путем активного всасывания при конкурентном обмене лигандами, уровень которых определяет скорость абсорбции железа Fe3+. Неионная структура, обеспечивающая стабильность комплекса и перенос железа с помощью транспортного белка, предотвращает в организме свободную диффузию ионов железа, то есть прооксидантные реакции.

Однако ГПК не стал самой распространенной формой препаратов железа. Этому помешал один-единственный факт – биодоступность, то есть процент абсорбированного и употребленного железа у такой формы, его биохимический КПД, самая низкая в группе и составляет всего 10–15%. Огромные размеры молекулы приводят к тому, что ее пассивная диффузия примерно в 40 раз медленнее, чем у ионов железа.

🟩 Глицинат на бис

Хелатное железо «зовут» бисглицинатом. Оно состоит из одной молекулы железа, соединенной с карбоксильными группами двух молекул аминокислоты глицина при помощи ковалентных связей.

Две молекулы глицина прочно связывают две валентности железа, делая тем самым молекулу ионно-нейтральной, устойчивой к разным факторам, действующим в желудочно-кишечном тракте (рН, пища), а низкая молекулярная масса способствует максимальному усвоению железа при пероральном приеме. Кроме того, небольшие белковые молекулы легче усваиваются, поэтому наш организм объединяет неорганические минералы с аминокислотами, чтобы воспользоваться сродством кишечника к всасыванию белка.

Благодаря этому хелат бисглицинат железа транзитом проходит через желудок и всасывается слизистой оболочкой тонкой кишки в неизмененном виде. И только после всасывания под воздействием цитоплазматических ферментов клеток кишечника происходит отщепление глицина, высвобождение свободного железа и поступление его в кровь.

Таким образом, контакт свободного железа со слизистой оболочкой желудочно-кишечного тракта тракта отсутствует, поэтому бисглицинат железа характеризуется очень хорошей переносимостью.

Не вступает в контакт хелатное железо и со всеми продуктами, которые ограничивают эффективность солевых его форм – молочными продуктами, чаем, кофе и т.д. Благодаря этому, его можно применять независимо от приема пищи, что значительно увеличивает приверженность пациентов терапии. Не мешает хелатное железо и всасыванию других веществ, в частности лекарственных препаратов.

Еще одним важным преимуществом бисглицината железа является его очень высокая биодоступность – ​практически в 4 раза больше, чем у сульфата железа,– что обуславливается наличием двух путей абсорбции. Хелатное железо связывается как с рецепторами, предназначенными для солей железа, DMT-1, которые находятся на ворсинках двенадцатиперстной кишки, так и с рецепторами для связывания пептидов PEPT‑1, которые соединяются с глицином и находятся на протяжении всего ЖКТ.

Этот факт обеспечивает, например, эффективность бисглицината железа у пациентов с целиакией, которые не могут принимать солевые формы железа.

Благодаря всем перечисленным выше особенностям, биодоступность бисглицината железа приближается к 90–100%, но, несмотря на такую высокую биодоступность, эта форма железа продолжает оставаться самой безопасной.

Так, уровень отсутствия наблюдаемых побочных эффектов(NOAEL) составляет не менее 500 мг на кг веса.

🟩 Недостатки хелатного железа

Однако результаты клинических исследований не так оптимистичны относительно биодоступности и повышенной результативности хелатных форм железа.

Так, исследование с участием беременных женщин с дефицитом железа, опубликованное в «Журнале перинатальной медицины», показало, что не было никакой разницы по восполнению железодефицита в группе принимавших солевые формы (сульфат железа) и хелатные (бисглицинат).

Еще одно исследование 2014 года показало, что прием 30 миллиграммов хелатного железа в течение 90 дней был так же эффективен, как и сульфат железа, для поддержания нормального уровня железа у детей школьного возраста с низким уровнем железа (без анемии).

Кроме того, хоть и хелатное, железо также продолжает оставаться токсичным в больших дозах.

Так, например, случайная передозировка препаратами железа до сих пор является основной причиной смертельных отравлений у детей в США. Отчасти это может быть связано с тем, что об опасности приема слишком большого количества железа мало кто знает.

Также не рекомендуется (за исключением особых случаев) принимать хелатное железо, если у человека имеется «перегрузка» железом (например, гемохроматоз или гемосидероз), алкогольная зависимость, заболевания печени, а также проблемы с ЖКТ типа язвенного колита, синдрома раздраженной кишки или язвенных поражений.

🟩 Как лучше принимать хелатное железо

Общие рекомендации по дозировке хелатного железа предполагают, что средняя доза железа для взрослого человека с дефицитом железа составляет от 60 до 120 мг в день в течение как минимум 90 дней.

1. Лучше принимать хелатное железо натощак, если у вас оно не раздражает желудок, и избегать приема антацидов, молочных продуктов или напитков с кофеином в течение двух часов (до и после) приема хелатного железа.

2. Запивать хелатное железо лучше стаканом простой воды.

3. После приема железа желательно не лежать.

4. Нельзя принимать слишком много железа – даже в хелатной форме оно сохраняет токсичность и может привести к серьезным проблемам со здоровьем.

5. На биодоступность хелатного железа оказывает влияние ряд факторов. Например, витамин С увеличивает скорость усвоения, поэтому многие добавки железа также содержат витамин С.

6. Также многие добавки хелатного железа содержат и витамины группы В, также способствующие лучшему КПД железа.

И последнее: так как железо, чтобы правильно усваиваться организмом, должно быть в двухвалентной форме, покупая БАД, убедитесь, что добавка содержит именно бисглицинат двухвалентного железа.

07/03/2023

ФИТОХИМИЧЕСКИЕ ВЕЩЕСТВА

Термин «фитохимические вещества» все чаще и чаще звучит в последнее время из уст сторонников здорового образа жизни. Чаще всего он определяется как «подарок растений человеку», то есть то биологически активные и полезные для здоровья вещества, содержащиеся в растениях, и тесно связан с другим понятием – superfood (суперфуд, супереда, суперпродукты питания, то есть продукты питания, сделанные из растений, обладающих высокой концентрацией полезных веществ). Но если суперфуд – понятие не медицинское, фитохимические вещества – вполне «законный» научный термин.

🟩 Вершки и корешки

Суперфуд – понятие модное. Продукты питания растительного происхождения, не созданные в лаборатории, а буквально выросшие у тебя во дворе (а чаще даже не у тебя, а у жителя другой половины земного шара), привлекают своей экзотичностью и позиционируемой здоровостью вегетарианцев, спортсменов, да и просто «золотую молодежь», обожающую словечки типа «детокс».

Неудивительно, что культ суперфудов придумал человек с прозвищем «Авокадо». Авокадо Дэвид Вульф – а именно так зовут нашего пионера здорового питания корешками – обладает полным набором достоинств коренного калифорнийца-предпринимателя: он конспиролог, писатель, блогер, инженер, политолог, сторонник «альтернативной медицины», антивакцинатор, рок-музыкант и успешный торговец. Вулф утверждает, что современное лечение рака – мошенничество, а поедание сырых продуктов (продаваемых на его сайтах и по его рекомендациям) рак излечивает. Также он утверждает, что Земля плоская, солнечные панели истощают солнечную энергию, верит в существование химтрейлов и рекламирует спрей из оленьих рогов как «левитационный» и «андрогенный».

«Заслуги» этого Остапа Бендера от диетологии в общественной жизни США столь велики, что он даже удостоился отдельной статьи на Википедии – увы, далеко не такой восторженной, как истории о нем на отечественных ЗОЖ-ресурсах. Продвигаемое им сыроедение – также не более чем пищевая прихоть. Однако, в отличие от суперфуда, фитохимические вещества признаются наукой и активно исследуются.

Почему же так произошло?

🟩 Что такое фитохимические вещества

Фитохимические вещества – это соединения, которые естественным образом встречаются в растениях в виде вторичных метаболитов. Многие из них обладают лечебным эффектом и легли в основу лекарственных средств: например паклитаксел – новейший противораковый препарат, являющийся алкалоидом, получаемым из коры тисового дерева Taxus brevifolia, и ресвератрол – природный фитоалексин, который синтезируется некоторыми растениями в качестве защитной реакции против паразитов, таких как бактерии или грибы, и обладает противораковой, противовоспалительной и сахароснижающей активностью.

Фитохимические вещества играют важную роль в росте и развитии растений. Они защищают их от воздействия вредных агентов, как уже упомянутый выше ресвератрол, а также от стрессовых ситуаций, типа воздействия ультрафиолетового облучения и экстремальных температур. Также они привлекают необходимых для существования растения птиц и насекомых, чтобы те способствовали опылению, прорастанию и распространению семян.

Фитохимические вещества обуславливают цвет растений и придают им вкус, как приятный, так и неприятный. Они уникальны как для определенных растений, так и для определенных частей растений, а их количество обычно увеличивается во время воздействия стресс-факторов.

Фитохимические вещества при употреблении их в пищу человеком, приносят множество пользы. Они не только имеют необходимые для нашего здорового существования «классические» нутриенты типа белков, углеводов, витаминов и минералов, но также вмещают и другие химические вещества с доказанной эффективностью (например, фенолокислоты, флавоноиды и другие фенолы) в укреплении здоровья или профилактике заболеваний.

Некоторые из фитохимических веществ являются компонентами традиционных лекарственных средств: например, салицилаты (аспирин), обнаруженные в коре ивы, обладают противовоспалительным действием; хинин, полученный из коры хинного дерева, используется для лечения малярии; а проантоцианидины из клюквы применяются для лечения инфекций мочевыводящих путей.

🟩 Классификация фитохимических веществ

Фитохимические вещества принято делить на полифенолы, терпеноиды, алкалоиды, фитостеролы и сераорганические соединения. Наиболее часто обнаруживаемые и изучаемые фитохимические классы – полифенолы. Их мощное антиоксидантное действие обусловлено наличием множества гидроксильных групп.

К настоящему времени идентифицировано 8000 полифенольных соединений, обладающих антиоксидантной и прооксидантной активностью в зависимости от их дозировки. Было показано, что полифенолы в более высоких дозах играют важную роль в индукции апоптоза, подавлении клеточной пролиферации, миграции и инвазии раковых клеток, в то время как их более низкие дозы уничтожают свободные радикалы в клетках. Химическая структура полифенолов демонстрирует одно или несколько ароматических колец с одной или несколькими гидроксильными группами. В соответствии с их химической структурой они классифицируются как фенольные кислоты, флавоноиды, стильбены и изофлавоны.

Также хорошо знакомы мы и с сераорганическими соединениями – хотя зачастую даже не догадываемся об этом. Например, соли серосодержащих кислот используют в качестве моющих средств. В свое время получение солей алкилсерных кислот и сульфокислот стало революцией в применении поверхностно-активных веществ (ПАВ). Оно решило сразу несколько проблем, главной из которых был дефицит жиров как сырья для производства мыла. Самый знаменитый ПАВ – лаурилсульфат натрия, благодаря которому шампунь «не щиплет глазки».

Сульфокислоты — промежуточные продукты при синтезе ряда органических соединений (фенолов, аминов, карбоновых кислот, красителей). А сераорганические аминокислоты цистеин и метионин входят в состав белков человеческого тела.

Соединения серы как полезны, так и вредны. Так, например, сульфорафан обеспечивает химиопрофилактику рака груди, но эфирное горчичное масло, в котором содержится сера, оказывает токсическое воздействие на печень.

🟩 Метаболизм фитохимических веществ

Большинство фитохимических веществ имеют низкую биодоступность – то есть очень плохо усваиваются. Из-за этого многие из них достигают толстого кишечника и подвергаются воздействию кишечной микробиоты, становясь предметом так называемого микробного фитохимического метаболизма, который практически непредсказуемо влияет на их дальнейшие превращения.

Например, фитохимические вещества, представленные фитоэстрогенами – то есть изофлавонами и лигнанами, содержащимися в сое и еще ряде других растений, – могут влиять на риск развития рака молочной железы. У стерильных крыс, получавших диету с высоким содержанием изофлавонов сои, хорошо усваивались оба основных изофлавона сои – даидзеин и генистеин, но лигнан энтеролактон и метаболиты изофлавонов О-десметиланголензин и эквол у стерильных мышей в моче обнаружены не были (не абсорбировались), зато были обнаружены у мышей, которым пересадили фекальный микробиом человека.

Также известно, что полифенолы обладают определенным противомикробным действием, хотя их ингибирующий эффект, по-видимому, сильно различается в зависимости от конкретного полифенола и типа кишечных бактерий. Но ситуация имеет и свою обратную сторону: микробиом, в свою очередь, играет важную роль в метаболизме полифенолов.

Ну и наконец, глюкозинолаты. Глюкозинолаты в крестоцветных овощах превращаются в более активные изотиоцианаты ферментами, которые сосуществуют в растении, но инактивируются нагреванием; в этом случае преобразование глюкозинолатов в изотиоцианаты зависит от микробиома кишечника, и это преобразование блокируется антибиотиками и сильно различается у разных людей. Как и в случае с полифенолами, связь между глюкозинолатами и микробиомом, по-видимому, является двунаправленной. Было показано, что у крыс, которым переселили микробиом человека, потребление брюссельской капусты (крестоцветных, содержащих глюкозинолат) увеличивает выработку ацетата кишечными микробами. В исследовании же на людях диета с высоким содержанием овощей семейства крестоцветных, по-видимому, изменяет состав микробиома по сравнению с контрольной диетой, хотя выраженность эффекта очень разнится от человека к человеку.

🟩 Получение фитохимических веществ

«Классически» фитохимические вещества следовало бы получать напрямую из дикорастущих растений, но тут возникает сразу несколько проблем.

Во-первых, выращивание интактных растений в полевых условиях требует много времени и географически специфично, а при культивировании их в других регионах количество фитохимических веществ падает. Во-вторых, для выделения какого-то конкретного вещества в значительном количестве требуется большое количество растительного материала, что может поставить под угрозу местную экологическую среду, как это произошло, например, с видами Taxus brevifoli, тисом тихоокеанским и его разновидностями, из-за взрывного спроса на паклитаксел.

Современная наука считает перспективным решением этих проблем выращивание не всего растения, а культуры его клеток – ведь фитохимические вещества являются вторичными метаболитами, которые синтезируются после прекращения роста, то есть можно выделить только клетки, что ответственны за их синтез, а прочими пренебречь.

Однако из-за сложности биосинтеза фитохимических веществ и сложности контроля загрязнения в больших масштабах коммерческое производство фитохимических веществ до сих пор недоступно.

🟩 Научные перспективы фитохимических веществ

Открытие паклитаксела во многом подстегнуло рост исследований фитохимических веществ. Теперь не только Китай пересматривает всю свою базу традиционных травяных лекарств – множество стран во всем мире ищут полезные для здоровья человека вещества в эндемиках.

Основными направлениями фитохимических исследований на данный момент являются:

- скрининг мировой флоры на присутствие экдистероидов (то есть стероидных соединений растительного происхождения) методами радиоиммунного анализа, биотестирования и хроматографии;

- изучение изменчивости биохимических признаков в онтогенезе растений;

- установление химического состава как уже имеющихся в Фармакопеях видов растений, так и новых;

- выделение индивидуальных соединений из перспективных растений;

- установление химической структуры новых и идентификация известных веществ физико-химическими методами – инфракрасной, ультрафиолетовой, масс-спектрометрией и ядерно-магнитным резонансом;

- выявление биологической активности различных субстанций растительного происхождения и действующих веществ активного комплекса.

Фитохимические вещества сейчас рассматриваются как лекарственные препараты, активными компонентами которых являются т.н. «crude drugs», т.е. неочищенные, необработанные лекарственные средства (растительные ингредиенты) или их препараты (растительные продукты). К ним относятся и растительные лекарственные средства. По данным Федерального управления здравоохранения Германии, например, такой продукт целиком считаются активным компонентом, поэтому неудивительно, что исследования фитохимических веществ в первую очередь касаются исследований уже известных лекарственных трав.

Как бы то ни было, новостей у нас две: хорошая заключается в том, что из растений все еще можно получить высокоэффективные лекарственные соединения типа паклитаксела, а плохая – что за последние десятилетия количество таких открытий можно пересчитать буквально по пальцам. Ну и суперфуд в этом – совершенно не помощник.

05/24/2022

ЛЕКАРСТВО – ДЛЯ ГЕРОЕВ, ПОСЛЕДСТВИЯ – ДЛЯ ВСЕГО МИРА

Героин сейчас – один из самых распространенных наркотиков не только в США, но и во всем мире. И хотя раньше он был чем-то сугубо маргинальным, вроде гламурного порока рок-звезд и безобразного лица опустившихся бомжей, сегодня героин все больше становится наркотиком среднего класса. Так, если еще в 1985 году в США фиксировали от 600000 до 700000 геpоинистов, причем около тpети из них – в Нью-Йоpке, то сейчас с 2014 по 2015 год в одном только Балтиморе и только количество смертей от передозировки героином в увеличилось с 192 до 260.

Примерно от 10% до 18% людей, употребляющих инъекционные наркотики, являются ВИЧ-позитивными, а каждый пятый из них страдает хронической инфекцией кожи и мягких тканей в форме, требующей госпитализации. Центры по противодействию опиатной наркомании имеются во всех странах мира...

Но в конце 19 века никто об этом даже не догадывался.

🟩 Рождение героя

В конце 19 века медики уже знали о двух вещах: опиаты – потрясающие обезболивающие, но к ним возникает привыкание. Поэтому неудивительно, что огромные усилия фармакологической науки были направлены на поиск замены морфину.

В 1874 году Ч. Р. Олдер Райт, химик, работавший в Медицинской школе больницы Святой Марии в Лондоне, экспериментировал, смешивая морфин с различными кислотами. Основной целью его работы было определение состава некоторых природных и очищенных алкалоидов. Кипячением безводного алкалоида морфина с уксусным ангидридом в течение нескольких часов он смог выделить ацетилированные производные морфина. Последнее ацетилированное производное, которое он получил, он назвал «тетраацетилморфин» (по нашей современной номенклатуре диацетилморфин, то есть героин).

Райт отправил свое вещество Ф. М. Пирсу, сотруднику колледжа Оуэнс в Лондоне, для биологического анализа. После тестирования соединения в экспериментах на животных тот сообщил следующее: «... сильная прострация, страх, сонливость вскоре после введения, чувствительность глаз и расширение зрачков, сильное слюноотделение у собак и легкая склонность к рвоте в некоторых случаях, но настоящей рвоты не было. Дыхание вначале учащено, но впоследствии урежается, сердечная деятельность снижается и становится нерегулярной. Наиболее заметные эффекты – недостаточность координации мышечных движений и потеря силы таза и задних конечностей, а также снижение температуры в прямой кишке примерно на 4 градуса».

Получив такой ответ, первооткрыватель героина разочаровался и дальнейшую работу над соединением забросил.

Не вызвал будущий наркотик интереса и со стороны других химиков – разве что в 1890 году немецкий ученый В. Данкворт получил диацетилморфин путем нагревания безводного морфина с избытком ацетилхлорида, чем доказал, что предыдущая классификация морфина была неправильной и молекула выглядит гораздо проще.

Однако через 20 лет Феликс Хоффман, работавший на немецкую фармацевтическую компанию, теперь носящую название Bayer, повторно синтезировал диацетилморфин и решил, что нашел безопасный заменитель морфина. Bayer изучили его свойства – и запустили в массовую продажу.

🟩 Идеальное лекарство

Вещество, синтезированное Хоффманом, продавалось Bayer под названием «Героин» – от «heroisch» (героический), что в немецкой медицинской терминологии означает «большой, мощный, экстремальный, обладающий ярко выраженным эффектом даже в малых дозах». Новое лекарство получило внезапное и широкое признание, причем популярность его была сравнима с будущей популярностью таких революционных лекарств, как пенициллин или преднизолон. Высокая распространенность туберкулеза и других респираторных заболеваний определяла большой спрос на эффективное средство против них, и все лелеяли надежды, что им станет героин. Более десяти лет, начиная с 1898 и до 1910 года, новый препарат позиционировался как не вызывающий привыкания заменитель морфина и как средство от кашля. Назначаемый почти от всех болезней, при которых ранее была обнаружена эффективность кодеина или морфина, героин также считался и эффективным средством борьбы с зависимостью от этих двух наркотиков. Энтузиазм медиков зашкаливал.

Так, например, в 1898 году Штрубе сообщил о результатах исследований в клинике медицинского университета Берлина. Испытав героин на 50 пациентах, страдающих чахоткой (скоротечной формой туберкулеза), он обнаружил, что тот эффективно облегчает кашель и вызывает сонливость. И хотя Штрубе понимал, что необходимы дальнейшие наблюдения, чтобы определить, может ли постоянное употребление нового препарата быть вредным или привести к привыканию в перспективе, его восторгов это не умалило. Еще бы – препарат работал, а побочных явлений «сейчас на сейчас» у него не было.

В том же 1898 году Флорет экспериментировал с героином в Poliklinik der Farbenfabriken и пришел к выводу, что тот великолепен для лечения бронхита, астмы и туберкулеза, в частности – отлично справлялся с сухим кашлем в случаях, когда кодеин был неэффективен.

«Образцовым» для того времени можно считать доклад Х. Лео, прозвучавший на съезде немецких естествоиспытателей и врачей, в котором была приведена история болезни 71 летнего мужчины, длительное время страдавшего туберкулезом. К февралю 1899 года никакие лекарства больше не приносили пациенту облегчения, он перестал спать по ночам, и Лео прописал ему героин. Дадим слово врачу:

«4 февраля. Накануне вечером больной получил первую дозу. Ночью все еще не спал, но кашель стал слабее и не требует усилий. Также снизилась выраженность одышки. После приема препарата больной почувствовал себя очень комфортно и констатировал, что его перестало тошнить, сердечная деятельность стала регулярнее, улучшился аппетит.

5 февраля. Больной немного выспался. Исчезло чувство страха, которое всегда было с ним. Частота дыхания утром 23. Кашель прошел без усилий.

6 февраля. Больной большую часть ночи крепко спал в лежачем положении. Частота дыхания утром – 20. Сердечная деятельность регулярная.

Мы отменили героин на восьмой день болезни, и его жалобы постепенно вернулись. Повторное введение героина оказало такой же благотворный эффект».

Неудивительно, что после таких отчетов героин был одобрен немецкими врачами.

🟩 Первые ласточки

Однако не все врачи спешили принять сообщения о полной безопасности героина на веру – в конце концов, в его основе лежал морфин, а с морфиновой наркоманией мир уже был знаком.

Первыми ласточками стали сообщения о необходимости увеличения дозы в процессе лечения.

Так, Тернауэр в 1899 году попытался проверить «чудодейственный препарат» на наличие побочных эффектов. Его группа состояла из 48 случаев туберкулеза, бронхита и астмы. В результате Тернауэр заметил, что после длительного приема героина дозировку необходимо увеличить, однако из-за недостаточного времени наблюдения пришел к неверным выводам: «...я не обнаружил никаких побочных эффектов, тем более, я не наблюдал никаких симптомов абстиненции. Оказалось, что... полный эффект можно получить, возобновив лечение с малых доз».

В том же 1899 году Горацио Вуд, проведя эксперименты, написал, что дозировка должна быть увеличена, чтобы оставаться эффективной. В отличие от Тернауэра, он предупредил коллег, что имеющихся результатов исследований по-прежнему недостаточно, чтобы сделать вывод о том, что героин не вызывает привыкания.

Через два года Джозеф Якоби, наблюдая за 85 пациентами, заявил, что любую тенденцию к толерантности можно предотвратить, если на несколько недель сокращать дозировку. Он также рекомендовал чередовать использование героина с морфином или кодеином.

Но Якоби, по всей видимости, был одним из последних стопроцентных «героинофилов».

Уже через год раздались первые осторожные голоса против. Француз Морель-Лавалле прямо констатировал, что у героина есть способность вызвать привыкание – но при этом все еще считал, что полезные свойства препарата перевешивают его опасность, и даже пытался проводить им «деморфинизацию».

И грянула буря.

🟩 Герой – опасен!

В 1903 году Петти сообщил, что из последних 150 пациентов, которых он лечил от наркомании, восемь были потребителями героина, и трое из них стали наркоманами именно из-за героина, который принимали с самого начала. Петти говорил, что героин опасен и что пристрастие к нему так же трудно излечить, как и пристрастие к морфию.

Еще через два года, когда число больных на героине стало достаточно заметным, Сольер выступил против использования героина при лечении морфинизма. Эта практика, как он утверждал, привела к тому, что число наркоманов-героинщиков стало таким же большим, как и морфинистов. Более того – героин оказался токсичнее морфина, а психическое и физическое ухудшение состояния наркоманов на героине было очень быстрым.

Заметил развитие привыкания к героину и Этвуд. В отличие от своих коллег, он продолжал считать случаи зависимости от героина редкими, но понимал, что их число неизбежно возрастет при увеличении числа пациентов, принимающих героин, а потому советовал ограничить показания к применению препарата.

Этвуда можно было понять – в то время не существовало ни одного препарата, который мог бы полностью заменить героин, например, при купировании боли, поэтому медики не спешили расстаться с сомнительным, но высокоэффективным средством.

А среди пациентов настроения лучше всего описывает ситуация в Америке.

Глико-героин, производимый компанией Мартин Х. Смит из Нью-Йорка, сочетал героин с сахарным сиропом и продавался как средство от кашля, бронхита, астмы, ларингита, пневмонии и коклюша. В начале 1900-х годов компания Ллойд из Олбани производила кокаиновые капли от зубной боли, обещавшие мгновенное излечение по 15 центов за коробку. Популярный в то время успокаивающий сироп миссис Уинслоу, продаваемый специально для младенцев, у которых режутся зубки, содержал 65 миллиграммов морфина на унцию – количество, огромное даже для взрослого.

Все эти лекарства были особенно популярны среди рабочего класса как экономически выгодная альтернатива визиту к врачу. По некоторым оценкам, на рубеже веков число американцев, пристрастившихся к морфину, кокаину и героину, составляло четверть миллиона человек при общей численности населения в 76 миллионов.

🟩 Герой и бандиты

Хотя врачи очень долго медлили со своими выводами, преступный мир оценил новое лекарство практически мгновенно: обезболивающие и эйфорические свойства героина оказались в пересчете на грамм вещества намного выше, чем у морфина, при этом героин не угнетал пищеварительный тракт, а вводиться мог как угодно.

Неудивительно, что первым местом, где героиновая зависимость стала серьезной проблемой, были Соединенные Штаты Америки. Большая часть наркозависимых оказалась в Нью-Йорке, где, по сообщениям того времени, до 98% всех наркоманов были героинщиками.

Уже в 1914 году США приняли так называемый «Закон Харрисона», который был направлен на то, чтобы остановить распространение героина, ограничив его применение только медицинскими показаниями, однако это не помогло. Когда лекарства, содержащие героин, исчезли с прилавков, местные бандиты совершенно спокойно компенсировали их отсутствие в магазинах и начали пожинать невероятную прибыль. Сухой закон, который США ввели в 1920 году, еще больше помог им в этом: ведь пути контрабанды и распространения алкоголя точно так же были пригодны и для контрабанды и распространения героина.

Ситуация стала настолько тяжелой, что в 1920 году Палата делегатов Американской медицинской ассоциации на своей 71-й ежегодной сессии приняла резолюцию о запрете введения, назначения или отпуска героина. Предлагалось также запретить ввоз, производство и продажу героина в США.

Полиция бала первой, кто поддержал медиков: в 1922 году, когда в Лондоне совершали 17 убийств, в Нью-Йорке их было уже 260, а заместитель комиссара полиции Нью-Йорка писал: «Девяносто четыре процента преступников-наркоманов, арестованных в Нью-Йорке, регулярно употребляют героин; продавцов в Нью-Йорке не менее 10 000», – но производство, ввоз и продажу героина Конгресс США запретил только в 1924 году.

Остановило ли это пушеров? Нет.

Так, например, в 1926 в гавань Нью-Йорка контрабандой ввезли героин, спрятанный внутри кеглей для боулинга. «Работали» двое: контрабандист, поднявшийся на Сухом законе, и криминальный авторитет из Нью-Йорка. В 30-х в магазине элитных сигар Capital Region наряду с элитными сигарами были и другие, наполненные героином или кокаином, по выбору покупателя.

А когда алкоголь вновь стал легален, преступные группировки полностью переключились на ввоз и торговлю наркотиками.

🟩 Падение и взлет героя

Международные попытки ограничить распространение героиновой наркомании в виде Гаагской, а потом и Женевской, конвенции привели к тому, что постепенно число возможных производителей героина начало снижаться, а те, кто все еще занимался изготовлением и распространением наркотика, стали, гонясь за прибылью и ростом спроса, подмешивать в него другие вещества – от безобидных до ухудшающих переносимость. Наконец, к моменту Второй мировой войны (которая еще больше переориентировала рынки) в большинстве стран сложилась парадоксальная ситуация: спрос на героин начал падать. Многие наркоманы в условиях дефицита и некачественного товара самоизлечились и больше к своей пагубной привычке не вернулись, а те, кто остался, в большинстве своем были крайними маргиналами, терять которым было нечего.

Полковник полиции штата Нью-Йорк Дэниел Пенни, заместитель суперинтенданта по внутренним делам, который работал в отделе по борьбе с наркотиками с 1984 года, рассказывал, что началу 80-тых героин был наркотиком «за закрытыми дверями» – он не продавался на улицах и употреблялся группами закоренелых наркоманов, все из которых знали друг друга.

«В 1980-х вы не могли нюхать героин, он просто был недостаточно чистым. Его нужно было вводить внутривенно и это многих останавливало», – говорит Пенни.

Однако вскоре ситуация изменилась. Химики улучшили очистку вещества, и его стало возможным вводить ингаляционно, что облегчило доступ людей к первой дозе, а наркоторговцы Афганистана и Колумбии увеличили выращивание опийного мака – сырья для героина – и покрыли спрос. Пушерам больше не надо было разводить наркотик.

Еще одним фактором увеличения числа случаев героиновой наркомании на Западе в последнее время оказались медицинские «улучшения» в виде сначала допуска пациентов к опиоидным препаратам типа оксикодона и викодина, а потом их запрета. В результате огромная масса людей стала срочно искать себе замену привычным обезболивающим.

И черный рынок предложил им героин.

Согласно отчету Федерального агентства по борьбе с наркотиками за март 2014 года, средняя уличная стоимость оксиконтина, «уличной» формы оксикодона, составляет 1 доллар за миллиграмм, при цене самого 40 мг таблетки оксикодона от 40 долларов. Угадайте, к чему склоняется покупатель?

В результате в 2000-х мы снова имеем рост героиновой наркомании – и он уже не контролируется ничем. Очевидно, что карательные меры не справляются с проблемой и решение нужно искать в каком-то другом месте. Возможно, им станут работы по изучению дельта-опиоидов – группы веществ с противовоспалительным и обезболивающим эффектом, в ранних исследованиях не показавшие наличия привыкания. Если же нет – фармакологии придется искать новые аналгетики, сравнимые по силе с опиатами, но более безопасные. Без подобной здоровой альтернативы разорвать порочный круг героиновой зависимости будет крайне сложно.

Читайте полную версию статьи на нашем сайте: https://medplaneta.com/ru/publikacii/p/lekarstvo-dlya-geroev-posledstviya-dlya-vsego-mira/.

Героин сейчас – один из самых распространенных наркотиков не только в США, но и во всем мире.