08/09/2021
У всех бывают периоды серьезных кризисов, таких, когда внутри хаос и вой… или пустота и ощущение бесконечного падения после того, как под ногами провалился пол. Или и то, и другое, или что-то еще. Прошлое уничтожено, а будущее темно. И вроде даже мы “головой понимаем”, что, возможно, было бы полезно что-то писать, вести дневник… но нутром ощущаем, что совершенно нет никакой возможности связно о чем-то думать и порождать текст.
Вот для таких ситуаций как раз годится подход Габриэль Рико, который она разрабатывала с середины 1970-х.
Во время Второй мировой войны Рико была совсем маленькой и жила в Германии, их семья неоднократно попадала под бомбежки, скиталась в поисках жилья; в последней из бомбежек, за несколько дней до окончания войны, погибла ее мать. Потом семья эмигрировала в Англию, где детей, говоривших по-немецки, местные дети дразнили “фашистами”. В общем, детский опыт у Габриэль был очень сложный и травматичный, и неудивительно, что потом, уже будучи взрослой, она заболела раком толстого кишечника. Неудивительно, что она, будучи матерью трех дочек, очень боялась лечения (и его возможного неудачного исхода). И неудивительно, что все это напряжение в итоге привело к “нервному срыву” и желанию покончить с собой.
Рико выбралась из этой ситуации, сама изобретая для себя “спасательный круг”, какие-то практики, которые помогали ей сфокусироваться на чем-то (хотя тогда она могла сосредоточиться на чем-то максимум пять минут; если вы когда-то переживали нечто подобное, вы понимаете, насколько это некомфортное и даже порой жуткое состояние). Потом она стала оттачивать эти практики, прояснять для себя, в каких ситуациях и в какой последовательности они могут быть полезны. В результате получился метод письменных практик, годный для ситуации острого и хронического кризиса. Она называет его “обозначить и обвести в рамочку”.
Что предлагает Рико:
1. Во-первых, пока мы живы, мы дышим. Дыхание при нас. Мы можем возвращать внимание к дыханию, наблюдать за тем, как оно ощущается. Сопровождая дыхание вниманием, бережно питать себя воздухом. Мы прикасаемся к поверхностям. Мы можем возвращать внимание к тому, что мы всегда соприкасаемся с какой-то опорой.
2. Во-вторых, мы можем признать, что мы в хаосе и хаос в нас. Мы не можем навязать этому хаосу порядок. Но мы можем улавливать в нем какие-то фрагментарные течения, движения, обрывки — и запечатлевать их. Письменные практики Рико начинаются с “каляк”. Мы открываем нелинованный блокнот на чистой странице и достаточно быстро, за 1-3 минуты максимум, калякаем нечто, прислушиваясь к внутренним ощущениям хаоса. В какой-то момент мы замечаем, что нам удалось линией и/или пятном выразить нечто, невыразимое словами; в том, что мы накалякали, есть ощущение подлинности или соответствия чему-то, пусть и сколь угодно малое.
3. Когда мы отмечаем это ощущение соответствия, мы можем прислушаться и найти какое-то одно слово, которое его выражает. Рико предлагает встраивать это слово прямо в рисунок. Иногда получается выловить таким образом несколько слов, и тогда все они встраиваются в рисунок.
4. Дальше — центральный элемент в подходе Рико: рисование кластера. Кластер — это несколько цепочек ассоциаций, отходящих от центрального понятия. Мы записываем слово и обводим его в рамочку, и дальше от него рисуем линии-связи к другим словам, и их тоже обводим в рамочку. Центральным понятием может быть какое-то из слов, выловленных на предыдущем этапе, или какое-то другое слово (в книге “Боль и возможность” Рико предлагает множество “эмоционально нагруженных” слов, вокруг которых можно рисовать кластеры в период кризиса). Рико предлагает рисовать кластеры очень быстро, буквально за минуту. Иногда мы не понимаем, что поставить в центр кластера, но можем нарисовать цепочки ассоциаций. В таком случае Рико предлагает нарисовать в центре страницы пустой “пузырь” и от него линии к словам-ассоциациям. После того, как они записаны, мы спрашиваем себя: “что в центре”?
5. После того, как кластер нарисован, Рико предлагает за пять минут сделать на его основе “словесную зарисовку”, в прозе или в виде “белого стиха”.
6. И, наконец, после этого Рико предлагает написать совсем короткий (за минуту-две) рефлексивный отклик: каково было рисовать этот кластер и создавать словесную зарисовку? Что стало более понятным, что вышло на первый план? А что пока осталось непроясненным?
Даже в сумме на всех этапах эта практика занимает не больше 10-15 минут (а разные этапы можно делать не подряд; главное — ставить дату (и время, если это важно)). Это годная практика для моментов смятения и замешательства, для моментов, когда нужно “собрать себя”, когда в голове вместо мозгов вообще непонятно что.
Рико подчеркивает, что особенно полезно делать эту практику систематически, чтобы потом, перелистывая страницы блокнота, видеть преемственность и динамику в своих каляках, кластерах и словесных зарисовках.
Памела Пост-Ферранте, которая занимается письменными практиками с людьми, проходящими лечение от рака, подчеркивает, что такие микропрактики оказываются полезными и подъемными для людей, страдающих от болевого синдрома и/или “химического мозга”. Барбара Стахура, работающая как фасилитатор терапевтического письма с людьми, пережившими черепно-мозговую травму или инсульт, говорит, что задача нарисовать кластер может оказаться легче, чем задача написать связный текст (…впрочем, она вообще предпочитает незаконченные предложения, в которые нужно вставить одно-два слова).
