Психолог Татьяна Морей

07/06/2023

16/01/2023

Для регистрации на курс переходите по ссылке👇
https://psy.happinessparenting.com/

14/01/2023

Traumatizarea timpurie

P. Marty a acordat o importanță deosebită traumelor de primii doi ani de viață a copilului. Ulterior, ele lăsau goluri în aparatul mental în proces de formare, făcându-l fragil și complicând trecerea fazelor ulterioare de dezvoltare, inclusiv adolescența și maturitatea. Traumele anterioare afectează neapărat toate etapele de dezvoltare a copilului și le conferă un aspect traumatic chiar și în cele mai favorabile circumstanțe.

Doamna Fusu Larisa , medic psihiatru-narcolog, dr. candidat în ştiințe medicale, psihanalist, membru IPA (Asociația Internațională Psihanalitică), membru SPP (Societatea Psihanalitică Paris), IPSO psihanalitic psihosomatic.

Ранние травмы...

Особое значение П. Марти придавал травмам первых двух лет жизни. Они оставляли после себя пустоты в строящемся психическом аппарате, делая его хрупким и осложняющим прохождение последующих фаз развития, включая подростковую и зрелость. Ранее травмы обязательным образом сказываются на все последующие этапы развития и придают им травматический аспект даже при самых благоприятных обстоятельствах.

Фусу Лариса Ивановна , врач психиатр-нарколог, канд. мед. наук, психоаналитик, член IPA (Международная Психоаналитическая Ассоциация), член SPP (Парижское Психоаналитическое Общество), психоаналитический психосоматик IPSO.

14/01/2023

Cuvintele care vindecă...

Frica mă învingea constant. Atât de uriașă, de intensă, de dureroasă, încât doar nebunia m-a ajutat să-i fac față. Frica a atins proporții paroxistice, astfel încât să pot exploda și să mă spulber. Iar eu, în loc la acestea, tot răbdam și răbdam. Vroiam să fiu învinsă, ucisă de un electroșoc, de-o injecție de adrenalină, de un duș cu gheață.
L-am urât pe doctorul care m-a lipsit de aceste mijloace, dar la care am alergat, nemaiavând aer în plămâni, fără sânge în vene, nici măcar un muşchi, nici forţă spirituală, nimic altceva decât instinctul, ducându-mi repede, repede oasele și acoperământul lor chiar la capătul unei alee din spate.

Să vorbesc, vorbesc, vorbesc, vorbesc...

„Vorbiți, spuneți orice vă trece prin minte, încercați selectaţi, nu gândiți, nu încercați să puneți ordine în fraze. Totul contează, fiecare cuvânt”.

Acesta a fost singurul medicament pe care mi l-a dat și mă ghiftuiam de el. Poate că tocmai aceasta era arma împotriva la ceva lăuntric: această masă verbală, acest flux verbal, acest vârtej verbal, acest uragan verbal! Cuvintele transmiteau incertitudinea, frica, neînțelegerea, severitatea, voința, ordinea, legea, disciplina, precum și tandrețea, blândețea, dragostea, căldura, libertatea.

Cuvintele erau ca niște puzzle-uri, care alese potrivit, restabileau o imagine clară a unei fetițe... Am început să vorbesc despre mama mea și nu m-am oprit până la sfârșitul analizei mele.
Marie Cardinal „Cuvinte care vindecă"

Слова, которые исцеляют...

Страх одолевал меня постоянно. Такой огромный, напряжённый, мучительный, что лишь безумие помогало мне справиться с ним. Страх достигал масштабов пароксизма так, что я могла бы взорваться и распылиться. Вместо этого я терпела и терпела. Мне хотелось быть поверженной, убитой каким-нибудь электрошоком, уколом адреналина, ледяным душем. Я ненавидела доктора, который лишал меня этих средств, но к которому я бежала, не имея больше ни грамма воздуха в лёгких, ни капли крови в венах, ни одного мускула, никакой духовной силы, ничего, кроме инстинкта, быстро-быстро несущего мои кости и их облачение в самый конец глухого переулка.

Говорить, говорить, говорить, говорить.

«Говорите, говорите всё, что вам приходит в голову, старайтесь ничего не выбирать, не раздумывать, не пытайтесь приводить фразы в порядок. Всё имеет значение, каждое слово».

Это было единственное лекарство, которое он мне давал, и я пичкала себя им. Возможно, именно это и было оружием против внутреннего Нечто: эта словесная масса, этот словесный поток, этот словесный водоворот, этот словесный ураган! Слова передавали неуверенность, страх, непонимание, строгость, силу воли, порядок, закон, дисциплину, а также нежность, мягкость, любовь, тепло, свободу.

Слова были как пазлы, подбирая которые я восстанавливала ясный образ маленькой девочки…

Я начала говорить о матери и не останавливалась больше до самого конца своего анализа.

Мари Кардиналь «Слова, которые исцеляют»,

11/01/2023

Марилия Айзенштейн сегодня в рамках научного дня в IPSO (Парижском Институте психосоматики имени Пьера Марти) в своём докладе, посвящённом оператуарному мышлению, упомянула о своей работе «Дементализирующая покорность» (конформизм). Что это может касаться с виду совершенно обычных людей: они любят, работают, выходят замуж, рожают детей, заводят домашних животных. Но они словно «ампутируют» часть самих себя в логике своего собственного выживания. Буквально стирают себя как мыслящих и желающих субъектов.

Явление, к несчастью, не ново. Об этом писал Фройд в своей работе «Психология масс», говоря о том, что Сверх-Я в толпе регрессирует и задача выносить суждения делегируется идеализированному лидеру.
Об этом же писала Ханна Арендт в своей работе «Эйхман в Иерусалиме».

Страх думать от своего имени коренится в изначальном страхе сказать «Нет». Когда удобно не думать.

Первое «Нет» - это отказ, который различает внутреннее и внешнее, отсюда рождается Я.
https://t.me/journal_of_psychoanalysis

#психоанализон-лайн #МарилияАйзенштейн
#ОператуарноеМышление

03/01/2023

Do-it-yourself analysis или ready-made analysis?

Цель психоаналитического процесса..

Бела Грюнберже: уважение и восстановление нарциссизма пациента являются основополагающими элементами психоаналитического процесса.

Он рассматривает нарциссизм как настоящую инстанцию, в отношении которой влечения являются разрушительными элементами, и считает, что аналитическая ситуация организует настоящий «нарциссический союз» между пациентом и его аналитиком, который очень важно установить в силу его огромного терапевтического потенциала.

Молчание аналитика способствует образованию этого союза, сравнимого с нарциссическим состоянием во время сна.

Бертрам Левин выдвинул идею о наличии нарциссических корней в аналитической ситуации, которую он отчётливо сравнивает со сновидением. Например, он рассматривает свободные ассоциации как аналогию сна.

Для Грюнберже аналитический процесс основывается на определённой форме регрессии, которой нужно позволить установиться и не нарушать её: «Нарциссическая регрессия должна быть поддержана исключительно для того, чтобы быть пережитой пациентом, и чтобы, в конце концов, он смог черпать необходимую энергию для установления связи с объектом. Однако этот импульс должен подпитываться из ресурсов самого пациента, а аналитик не должен обманываться, что он сам мог бы обеспечить эту энергию для пациента. Эта интеграция происходит постепенно».

Роберт Баранд также делает акцент на психической активности самого пациента, как двигателя аналитического процесса.

Не является ли анализ в первую очередь предприятием самого пациента, в то время как аналитик - прежде всего помощник в его индивидуальной работе, которая осуществляется собственными силами пациента согласно модели: «там, где было Оно, должно прийти Я» (S. Freud)? И не лучше ли анализ такого рода, как «do-it-yourself analysis», чем «ready-made analysis», где идеология интерпретирования скроена по типу «анализа prêt à porter»? Возможно, аналитик, готовый слишком активно работать для своего пациента, рискует, из-за желания сделать лучше принести больше вреда, чем пользу?

Подробнее - в книге Поля Дени «Контрперенос кадре и отклонениях», главе V «По поводу молчания аналитика».

https://t.me/journal_of_psychoanalysis

#ПольДени #нарциссизм #БелаГрюнберже

27/12/2022

Несколько тезисов с семинара Поля Дени «Анализ фобии пятилетнего мальчика. Случай Маленького Ганса» в Школе практического психоанализа, которые могут быть интересны/полезны всем родителям:

• Мы часто видим, как ночные кошмары ребёнка, связанные, например, с волками, в дневное время переносятся на собак, которые встречаются на улице. Т.о. страх смещается на объект, который находится снаружи, с внутреннего объекта, который терроризирует ночью.

• Излишняя материнская «нежность» матери Ганса, когда она брала его к себе в постель по малейшим поводам, привела к тому, что Ганс был слишком сексуально перевозбуждён. И с этим перевозбуждением ребёнок ничего не мог сделать: ни удовлетворить его невозможно, ни избавиться от него; фактически ребёнок был поглощён этим перевозбуждением.

• Сегодня аналитики и психиатры дают совет: не нужно класть ребёнка в свою постель. Важно, чтобы у ребёнка было своё место: своя комната, своя кроватка. Не нужно подробно расспрашивать ребёнка по поводу его сексуальных переживаний, идей. Напротив: важно рассказывать сказки, чтобы в этих сказочных содержаниях ребёнок получал ответы на свои вопросы.

• Сказки нужны для того, чтобы дети смогли свои прямые непосредственные фантазии и переживания переместить в символическую форму и таким образом их вытеснить.

• Важно, чтобы в заботе взрослого о ребёнке, в отношении к нему, в ласках взрослого количество сексуальности (а это неизбежно, чтобы было удовольствие) было всё-таки минимальным. И это очень сложная задача: как родителям быть достаточно нежными по отношению к ребёнку и при этом взрослые, родительские ласки не должны быть слишком возбуждающими.

• О сексуальности говорят только со своим сексуальным партнёром. Ответы на соответствующие вопросы детей должны быть очень взвешенными, вымеренными. Нужно аккуратно давать только некоторые элементы, позволяющие развивать собственное мышление. Слишком много очень конкретных фактов ребёнка перевозбудит, помешает развить свои собственные фантазии. Детская сексуальность должна быть обязательно вытеснена и смещена на другие области.
https://t.me/LarisaFusu

#ФранцузскийПсихоанализ
#ПольДени
#случайГанса

17/12/2022

Многие известные психоаналитики прожили довольно долгую жизнь.

Например,
Джойс МакДугалл – 91 год,
Филлис Гринакр – 95 лет,
Мишель де М’Юзан – 96 лет,
Катрин Пара – 97 лет,
Горацио Этчегоен – 97 лет,
Бела Грюнбержё – 102 года.

Ныне здравствующему Отто Кернбергу – 93 года.

На последнем семинаре в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых Прудах был задан вопрос: гарантирует ли хорошо функционирующий психический аппарат здоровье и долголетие?

Вот как ответила Аурелия Ивановна Коротецкая:

У Фэна есть такое выражение, что «хорошо функционирующий психический аппарат является гарантом хорошо функционирующего тела». Чем хуже справляется психика с перерабатыванием, с метаболизацией психического опыта, тем больше остаётся другим этажам нашего функционирования – поведенческому и соматическому. И чем лучше, тем меньше остаётся поведенческому и соматическому. То есть, чем лучше мы функционируем, тем мы здоровее.

Но это не означает, что психика человека может справиться в принципе со всем опытом. Это невозможно.

#КоротецкаяАурелияИвановна

https://t.me/journal_of_psychoanalysis

16/12/2022

Из сессии «Вопрос-ответ», в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых Прудах.

Часть 1.

На ранних этапах развития младенец может разочароваться своими первичными объектами. Главное разочарование состоит не столько в присутствии или отсутствии объекта (матери, лица, которое осуществляет уход за младенцем), а в том, те ли влечения младенца удовлетворяются, улавливаются ли его желания. Важен ответ от первичного объекта. Младенец хочет спать, а вместо этого мать кормит или играет с ним или вообще не отвечает – в таком случае нет сонастройки, мать не в состоянии прочувствовать его потребности.

Мы рождаемся с влечением к жизни и с влечением к смерти (Лариса Ивановна дополняет: «Я полагаю, уже в момент зачатия закладывается и то, и другое»). Влечения к жизни и смерти в норме находятся в связанном состоянии. Либидо связывает деструкцию и влечение к смерти. Если влечения развязываются, то вновь они способны связаться - на объекте.

Суть меланхолии состоит в том, что садистическое Сверх-Я бесконечно нападает на Я.

Зачастую психоаналитик/терапевт является первым объектом, который принимает пациента, не осуждает его, не критикует, не подвергает сомнению то, о чём он говорит.

Самое главное желание в жизни любого человека – быть услышанным, принятым и понятым.

Как образуются «пустоты» в психическом: работа негатива при травмах стирает то, что было уже построено в психическом аппарате ребёнка. Часто это происходит из-за перевозбуждающих первичных объектов (они сами перевозбуждены и не справляются с этим, напр., ругающиеся, дерущиеся, пьющие родители).

Главная функция мамы – противовозбуждающая. Если мать не справляется с этой функцией, то ребёнку ничего не остаётся, как отстраниться от матери, отгородиться, искусственно аутизироваться.

В обычной жизни (за рамками анализа) заполнить пустоты в психическом, попытаться справиться с деструкцией помогает искусство, творчество. Сила искусства состоит в том, что пробуждается либидо.

Игра – первый важный творческий акт ребёнка. И кто-то должен помочь ребёнку начать играть.

Очень часто в процессе и в результате психоаналитической терапии появляется интерес и проявляются способности к творчеству.

Такого понятия как лень не существует, важно понять, что скрывается за этим, почему нет никаких желаний, почему нет сил, энергии.

Психоаналитики не дают никаких советов и рекомендаций.

Либидинальная сила, как и всё в нашей жизни, связано с материнскими инвестициями, с материнским отношением, с первичными объектами. Всё зависит от того, насколько нарциссически был подпитан младенец, насколько он был желанным. На протяжении всей жизни наши влечения к жизни и влечения к смерти периодически развязываются, освобождается деструкция, разрушающая психическое, физическое здоровье; чем крепче либидинальная сила, тем быстрее влечения свяжутся.

Психоаналитические психосоматики тяжёлое соматическое заболевание называют последним бастионом жизни. Больной орган выступает как объект, на котором могут связаться влечения.

Либидо – это та крепость, которая с силой удерживает влечение к смерти.

Из вчерашней сессии «Вопрос-ответ», которая прошла в Институте Психологии и Психоанализа на Чистых Прудах.

Часть 2.

Выделяют 2 больших психических процесса, создающих условия для соматизации:
- соматическая регрессия,
- психосоматическое развязывание влечений.

При соматической регрессии пациент заболевает не очень тяжёлыми заболеваниями, которые сами по себе обратимы.

Прогрессивная дезорганизация (концепция Пьера Марти) смертоносна. Но даже в таких случаях исцеление возможно. Чем лучше функционирует психический аппарат, тем быстрее пациент излечивается благодаря ментализации, психизации (этому способствует терапия). В домашних условиях, вне терапии пациенту помогает присутствие другого человека, которому важно не быть излишне интрузивным, не расспрашивать, не давать советы, достаточно просто присутствовать, держать больного за руку. Развязанные влечения могут связаться благодаря человеку, который находится рядом. Важно человеческое, душевное присутствие.

При меланхолии внутренние объекты мучают, терзают, а при психозах – они преследуют, комментируют поведение. И то, и другое невыносимо, но по-разному.

Мы (терапевты) должны быть очень бдительными, аккуратными, деликатными. Наша задача, даже в случаях прямых атак, претензий со стороны пациента, пытаться понять, что с ним происходит, почему (в этом помогают теоретические знания). Чем меньше получил пациент на заре своей жизни, тем больше ему будет нужно на протяжении всей жизни. Мы должны помнить об этом и задумываться о том, почему пациент не может выдержать, если я отвожу взгляд в сторону или вдруг думаю о своём.

Пациенты очень чувствительны к любым интерпретациям аналитика/терапевта, поэтому очень важно оставаться в доброжелательно-нейтральной позиции, не быть интрузивным. Нейтральность вырабатывается с годами.

Пациенты не должны говорить всё (да, мы озвучиваем правило говорить всё, что приходит в голову), но есть интимное психотическое ядро, которое трогать нельзя ни в коем случае. Есть «золотое» правило – следовать за пациентом. Не заставлять, не понуждать его говорить о том, о чём он не хочет (это может быть очень больно и стыдно, что невозможно будет переработать даже за много сеансов). Важно соблюдать деликатность, аккуратность, не забывать, что мы работаем с душой человека. Как говорил Рене Руссийон: «Не быть как первичные объекты».

Аналитик, терапевт одалживает своё предсознательное пациенту. Чем лучше ментализирован пациент изначально, тем лучше и быстрее он будет ментализироваться в процессе терапии. В процессе терапии, анализа люди начинают больше понимать себя, начинают радоваться жизни, получать удовольствие.

Пациенты с психосоматическим функционированием – это плохо ментализированные пациенты. Отсутствие или присутствие психосоматических заболеваний (речь не про конверсионные симптомы) напрямую связано с ментализацией. Если в процессе терапии ментализация улучшается, то болезнь отступает, и наоборот, если ухудшается, то болезнь может вернуться вновь.

Меланхолия находится на более высоком уровне на шкале функционирования, чем эссенциальная депрессия. Эссенциальная депрессия характерна для психосоматически функционирующих личностей, она выражается в обесточенности, в отсутствии продуктивной симптоматики (отсутствует боль, тоска, чувство вины).

Психоанализ работает с очень разным спектром чувств, аналитик (благодаря собственному анализу, постоянному обучению) способен работать с невыносимыми состояниями: яростью, ненавистью, с мазохизмом, садизмом.

Путь не-невротических пациентов от деструкции, агрессии к связанности, к жизни, к влечениям к жизни, к творчеству – это очень длительный путь. Но психоанализ позволяет интегрировать тяжёлые переживания, перерабатывать их, давать, находить место разным чувствам, которые свойственны человеческой природе, понимать их и принимать.

Фусу Лариса Ивановна
https://t.me/journal_of_psychoanalysis