21/12/2022
Валентин Губарев.
Из воспоминаний Валентина Губарева.
— У меня картины на выставки при советской власти не брали. Но когда взяли одну, то сразу о ней написали в газете. Естественно — критиковали. Это был портрет электрика птицефабрики по фамилии Голуб. Обыкновенный простой человек, забавный такой ушастик. Всех в газете хвалили, а меня ругали — за «нетипичность»..
— Я всегда стараюсь избегать пафоса в своем творчестве. Мои ребята - они не молодецкие. Есть у меня картина. Обычная история: немолодой мужчина приходит к своей возлюбленной домой. Коробка конфет при нем, шампанское… Он же хочет понравиться. И последняя деталь: чтобы показаться милым человеком, он снимает обувь и остается в носках. Это же чудо! Такого мужчину можно брать голыми руками. Он все теряет: и гордость, и пафос. Да это наше все. И где же здесь героизм?
— Обычно пишу быт, которого принято стесняться. Персонажи моих картин — простые люди. Они попадают в нелепые ситуации. Но карикатурности или сарказма не допускаю, я люблю своих героев. Как получается хорошая работа? Мой рецепт: надо посолить, поперчить ее разными чувствами. Ведь даже в самой хулиганской частушке есть и грусть, и ностальгические чувства. Когда много этого, тогда картина получилась.
— Специально не рисую ни себя, ни близких. Хотя иногда они шутят между собой: «Смотри, ноги-то — твои!» Некоторые, может, и находят свои черты в моих персонажах, но стесняются признаться. Одна врач сказала: «Валентину надо дать звание заслуженного психотерапевта. Его картины лечат». А знаете почему? Мои персонажи всегда в чем-то уступают зрителям. Смотришь и думаешь: «А ведь у меня жена получше».
— В 1994 году раздался мне звонок из Москвы: "Валентин Губарев жив?" Я думаю: "Боже мой, ведь обычно после смерти художника картины дорожают. Что же сказать-то? Сознаться, что жив или…" Но, как человек честный, все-таки говорю после некоторой паузы: "Ну, жив". Оказывается, французы нашли каталог со старой выставки, где была моя работа, и заинтересовались. Раздумывали целый год, но решили рискнуть и предложили сделать выставку в парижской галерее "Les Tournesols".
За рубежом у зрителей перед художником пиетет. В галереи ходят только те, кто искусством интересуется, а не погреться, от дождя спрятаться, как у нас... У меня есть картина «Второй признак целомудрия», которая выставлялась в галерее в Париже. Многие подходили и хотели купить ее, но что–то их всех напрягало и сдерживало. Потом подошла хозяйка галереи и сказала, что этот холст она бы уже давно, даже по фотографиям в каталоге, продала, но вот «из–за этого» не можем... И дальше стала объяснять шепотом. На картине есть маленький человек в шляпе и майке. Он сидит спиной к зрителям, в глубине, удит рыбу. У него на майке надпись «Зидан». И вот это слово всех напрягает. Я сказал, что могу надпись закрасить. Глаза мадам наполнились слезами счастья. Утром я шел впереди, а за мной, как оруженосцы, спешили сотрудники галереи. Кто с кисточкой, кто с краской... Я подошел, мазанул — и нет надписи. Картина тотчас продалась. Но главное, я увидел невероятно уважительное отношение к художнику.
— Иностранцы мои картины понимают по-своему. Я уже перестал удивляться тому, что любой заводик или ТЭЦ на моих работах ассоциируются у них с Чернобылем. Не знаю почему. Но один случай — вне конкуренции. Есть у меня работа «Победители последнего урожая». Мне она кажется очень эротичной: три женщины едут на телеге, сидя на гигантской морковке, обхватив ее бедрами. Подходит ко мне француз и шепотом спрашивает: «Я правильно понял смысл картины? Это в иносказательной манере показан парад на Красной площади?» Разве можно покушаться на такую фантазию? И я ответил: «Ну, в чем-то вы правы…».
Вот была у меня в Германии выставка. Собралась куча наших художников, обступили меня, хотят секрет моего успеха узнать. А секрет прост. Не надо подражать кому–то, даже успешному... Мастерство сегодня мало значит, как и членство в Союзе художников. Сейчас важно чувство. Если бы я работал только как ремесленник, то во Франции был бы не нужен. Важна индивидуальность и харизма. Ведь сейчас чем–то удивить сложно. Важно даже яблоко и цветы рисовать по–своему. Художник должен быть эксклюзивным, и все именно этого и хотят. И дай мне Бог здоровья, чтоб каждое утро приходить в мастерскую. А вечером думать, чтобы ночь закончилась быстрее, и работать дальше. И я не мечтаю кому–то понравиться. Я в себя всматриваюсь и подделываюсь только под себя.
- Теоретически я мог бы давно жить в Париже. Но как я могу полюбить ту жизнь?.. Через газеты и журналы ведь не полюбишь?.. Только тут, когда я приезжаю в свои Олехновичи, сажусь за стол, в макушку солнце греет, на столе все свое... А вышел из дома — вяз большущий меня встречает, а рядом куры бегают, забор, собака лает, старый «Запорожец» из–под сена выглядывает... Эта земля меня питает как художника. Я нахожу вдохновение и силы физические в нашей жизни, обычаях, традициях, людях, разговорах. Мои родители, дети, родственники, друзья — все это составляет мой мир.
«Ее Величество». 2015 г.
