Психотерапевт Анастасия Лихтенштейн

  • Home
  • Ukraine
  • Kyiv
  • Психотерапевт Анастасия Лихтенштейн

Психотерапевт Анастасия Лихтенштейн Психолог, психотерапевт в интерперсональном психоана?

25/03/2022
Некоторым людям очень сложно вынести хорошее отношение к себе.⠀С психоаналитической точки зрения можно рассматривать это...
04/02/2022

Некоторым людям очень сложно вынести хорошее отношение к себе.

С психоаналитической точки зрения можно рассматривать это как проявление мазохистического типа личности. Такой тип формируется во взаимоотношениях с родителем, где любовь можно получить только через страдание. И все последующие взаимоотношения во взрослом возрасте тоже строятся по принципу «если я не страдаю, значит, это не любовь».

Человек с мазохистическим личностным типом бессознательно нуждается в мучителе. И тут он может пойти по разным путям:
1) выбрать себе партнёра (друга) садиста;
2) выбрать милого человека и превратить в садиста.

Это не про «ты его спровоцировала» и не про «тебе просто нравится страдать». Никакая бессознательная динамика не оправдывает садистов, мучителей и насильников.

У каждого человека есть «внутренний объект», обычно списанный с образов родителей. У мазохиста этот объект – жестокий, критикующий, равнодушный и обесценивающий. Когда другой человек вступает в отношения с мазохистом, ему невольно отводится роль такого объекта. Скорее всего, у этого другого человека есть какие-то свои предпосылки, чтобы вступать в такие отношения.

В отношениях с мазохистом часто происходит обмен ролями: сначала один партнёр является садистом, потом другой, и так по кругу.

Мазохист к тому же мучит другого человека своими страданиями – и в этом тоже есть проявление его садизма.

Мазохизм и садизм всегда ходят в паре. Проблема мазохиста в том, что он ассоциирует боль с любовью. И ещё – что он отрицает свою агрессивную часть. Мысль о том, что он может проявлять агрессию, для него настолько невыносима, что он предпочитает занимать «жертвенную» позицию, делегируя агрессивную роль другому.

Терапия мазохистической личности – это:
📍возобновление контакта со своей агрессией;
📍обнаружение и признание своей садистичности (чтобы впоследствии преобразовать её в более здоровые формы проявления злости);
📍научение быть в отношениях, которые не строятся на постоянных страданиях и боли;
📍присвоение ответственности за свои поступки и за свою жизнь (в поп-психологии это называют «выход из позиции жертвы», но мне жутко не нравится эта формулировка).

Одна из задач терапии – установить так называемый «стабильный объект» во внутреннем мире клиента. Стабильный объект – эт...
23/01/2022

Одна из задач терапии – установить так называемый «стабильный объект» во внутреннем мире клиента. Стабильный объект – это образ человека, которому клиент доверяет, внутренне на него опирается и об которого он успокаивается.

Дональд Винникотт говорит о формировании стабильного объекта так: чтобы кто-то стал для ребёнка (клиента) стабильным объектом, он сначала должен быть атакован и при этом не разрушиться от этой атаки.

Только тот, кто выдержал агрессию ребёнка (клиента) и не разрушился, не атаковал в ответ и выжил, может стать для него стабильным (надёжным, безопасным) объектом.

Я в который раз напоминаю себе об этом, потому что в терапии бывает сложно выдержать агрессию – как терапевтам, так и клиентам. Но в этом очевидно есть смысл. И ради этого стоит не сдаваться.

«Сначала полюби себя» – от создателей «нам никто не нужен, чтобы чувствовать себя любимыми»⠀Одна из самых популярных нын...
30/12/2021

«Сначала полюби себя» – от создателей «нам никто не нужен, чтобы чувствовать себя любимыми»

Одна из самых популярных нынче концепций – это любовь к себе. Пока не полюбишь себя, говорят мудрецы, тебя не полюбит никто.

Доля правды в этом есть. Но как приверженец психодинамического направления, я не согласна с идеей «тебе не нужен другой человек, чтобы любить себя».

Я придерживаюсь другой точки зрения: невозможно полюбить себя, если у тебя в опыте не было взаимодействия с человеком, который тебя любил.

Целительный эффект терапии, если грубо обобщить, как раз сводится к тому, что психотерапевт предоставляет клиенту этот опыт – опыт любви.

Я много думала о том, что такое «любовь терапевтическая», и до сих пор не могу дать однозначного и исчерпывающего ответа.

Вот что я на данный момент вкладываю в понятие «любить клиента»:
• слушать и слышать;
• быть с ним искренней и честной;
• действовать в интересах клиента, а не в своих собственных – насколько это возможно, не удовлетворять свои личные потребности об клиента (это немного сферический конь в вакууме, но есть к чему стремиться);
• выдерживать клиента в самых разных его проявлениях;
• заботиться о безопасности клиента в рамках терапевтической сессии (предоставление времени и пространства, установка чётких рамок дозволенного – но и выход за них при надобности);
• стремиться к безоценочности и нейтральности (не путать с равнодушием!!!), избегая морализаторства;
• позволять клиенту двигаться в собственном темпе;
• проявлять искренний интерес по отношению к внутреннему миру клиента;
• избегать обобщений, стереотипов и генерализации, видеть в каждом клиенте индивидуальность и помогать в её раскрытии;
• помогать клиенту становиться независимым (постепенно двигаясь от опыта полной зависимости в сторону автономии);
• не навязывать клиенту «объективную истину», стремиться найти «его собственную»;
• быть собой в отношениях с клиентом, избегать позиции недостижимого авторитета;
• быть уязвимым, но при этом оставаться опорой;
• думать о клиенте, поселить его в собственном психическом мире.

23/10/2021

Психоаналітик, який забагато знає, занадто чітко бачить, швидко розпізнає типове та генерує діагноз, викрадає у свого клієнта простір для гри і творчості, а у себе - шанс дивуватися та дивувати.

– Мои вкусы весьма специфичны, ты не поймёшь.– Так посвяти же меня в них.– Я психоаналитик и верю в Эдипальную стадию ра...
19/10/2021

– Мои вкусы весьма специфичны, ты не поймёшь.
– Так посвяти же меня в них.
– Я психоаналитик и верю в Эдипальную стадию развития.
– Больной ублюдок.

Примерно так, мне кажется, со стороны видят аналитиков – именно за то, что здесь много «абсурдных», «сексуализированных» теорий. Наверное, люди боятся, что в процессе анализа им скажут, что у них вытесненное желание заняться сексом с отцом/матерью, а это ж вообще какое-то извращение. А если учесть, что это желание типа ещё и появляется в детском возрасте – вообще жесть.

Когда я слышу, что аналитики поведены на сексе и вообще извращенцы, очень удивляюсь. Понимаю, откуда ноги растут, но всё же. Так что думаю, надо уже немного развеять этот миф.

Давайте про Эдипальную стадию развития. По мнению Фройда, это естественная, абсолютно нормальная стадия психосексуального развития ребёнка. То есть, Эдипов комплекс – это не какая-то патология, с этим сталкиваются все. Правда, если Эдипальная стадия не пройдена, по мнению Фройда, может возникать фиксация на ней. И тогда вот эти недопрожитые детские конфликты тянутся и во взрослую жизнь. Но давайте сначала выясним, что там за конфликты такие.

Эдипальная стадия обычно возникает в возрасте от 3 до 6,5 лет. В это время ребёнок начинает осознавать свою половую принадлежность и сексуальность. Появляются те самые фантазии о том, чтобы жениться/выйти замуж за родителя противоположного пола. То есть, мальчик мечтает жениться на маме, вытеснив отца. А девочка фантазирует о том, чтобы стать женой отца, заняв место мамы.

Чтобы успешно пройти эту стадию, ребёнок должен получать должный отклик со стороны родителей. Оба родителя должны дать ему понять, что он не сможет занять место кого-либо из них, то есть, не сможет разрушить родительскую пару. Но при этом он останется любимым ребёнком, и в будущем сможет построить свою собственную семью, опираясь на модель родительской.

Если на этом этапе один из родителей «соблазняется» на фантазию ребёнка – и пусть даже символически, но позволяет ему одержать эдипальную победу, ребёнок остаётся с ощущением всемогущества, но при этом вынужден нести непосильный для своего возраста груз. Это может выглядеть примерно так: девочка занимает в семье место мамы, берёт на себя все её обязанности, оказывается для отца на первом месте, вытесняя мать. Она растёт с идеей, что может соблазнить любого мужчину. Но при этом лишается своей детскости + адекватной материнской фигуры, которая бы заботилась о ней как о ребёнке. Во взрослом возрасте это может превратиться во внутреннюю мизогинию, постоянную конкуренцию с женщинами и неадекватную идеализацию мужчин.

Но я, вообще-то, хочу поговорить о другом. О том, что Ференци (тоже психоаналитик) назвал разницей в языках любви взрослого и ребёнка.

Когда мы говорим о «соблазняющем» поведении и фантазиях ребёнка во время Эдипальной стадии, мы не имеем ввиду БУКВАЛЬНУЮ, ВЗРОСЛУЮ СЕКСУАЛЬНОСТЬ. Ребёнок наивен, и в его фантазиях нет места той агрессивной части, которая присуща взрослой сексуальности. Его язык любви – это язык нежности, а не страсти.

Поэтому аналитики не считают, что вы и впрямь могли иметь взрослое сексуальное желание к родителю. Эдипальность – это важный шаг на пути к становлению своей идентичности и сексуальности, но это не значит, что в 3 или в 6 лет ребёнок реально мечтает о взрослом страстном романе с родителем. Его истинное желание – игривая просьба о нежности.

«Почему меня все бросают?» – говорит она, закрывая руками лицо, и начинает плакать. Она сидит в кресле напротив своей те...
14/10/2021

«Почему меня все бросают?» – говорит она, закрывая руками лицо, и начинает плакать. Она сидит в кресле напротив своей терапевтки, и так получается, что первая же фраза сегодняшней сессии вызывает поток рыданий. Она чувствует усталость, беспомощность и отчаяние. Чувствует себя использованной и выброшенной на помойку, никому не нужной, одинокой.

На самом деле, она знает, почему все её бросают. Она знает, что с самого начала отношений в её голове запускается обратный отсчёт. Она знает, что отношения бы всё равно «долго не протянули» (и помнит, как намекала на это своему новому партнёру).

Она догадывается, что малейшее напряжение в отношениях заставляет её думать, будто всё пропало. И помнит свой страх, свои слёзы и жгучие обиды. Помнит, когда наказывала молчанием за любой «проступок» – особенно, если чувствовала, что игнорируют её.

Она понимает, что остаться одной для неё так страшно, что лучше выбрать стратегию замалчивания. Молчать об обидах, давить свою злость, скрывать недовольство. Постоянно сглаживать углы, даже если терпеть уже невыносимо.

В целом, отношения вызывают у неё адское напряжение, ведущее к истощению. Но она нуждается в том, чтобы кто-то был рядом. И готова платить любую цену.

Ей, конечно, страшно представить, что ждёт их в будущем – как быт скажется на романтике и страсти, как будут возникать мелкие конфликты и ссоры, как придётся отвоёвывать своё пространство и уважать право партнёра провести время одному. Ей страшно, что они не смогут притереться, что он её разлюбит, что перестанет хотеть её, перестанет ей восхищаться. Что придётся в какой-то момент опять прийти к пониманию: отношения не спасают от внутренней пустоты и этой хронической брошенности. Другой человек не избавит её от страданий и дефицитов.

Ей тяжело принять в нём многое. Порой кажется, они совсем разные: вдруг они не смогут быть счастливы из-за разных жизненных целей? Что если он не поймёт и не поддержит её в серьёзных жизненных решениях? Вдруг стоило немного подождать, чтобы встретить «подходящего»?

Она смотрит на другие пары – особенно те, что давно вместе, – они кажутся ей такими гармоничными. Как люди вообще это делают? Как находят тех самых, «подходящих», «идеальных», с которыми комфортно и безопасно? Или это результат тяжелой работы над собой и отношениями? Её собственные отношения кажутся такими глупыми, маленькими, нескладными на фоне этих «счастливых пар». Они порой не сходятся в таких мелочах. И не знаешь, что страшнее – эти мелочи, или несовпадения в чём-то глобальном.

Тревога жрёт её беспрестанно.

Иногда так тяжело и безысходно, что руки просто опускаются, слёзы льются сами собой, некрасивые слова сами срываются с языка, прежде чем она успевает его прикусить. Партнёр устаёт от этого тоже: всё чаще между ними закрадывается молчание. Оно тяжёлое, долгое (даже если длится пару часов) и очень изнурительные. В такие моменты она замирает от ужаса: «он скоро меня бросит».

Напряжение и недовольство копятся и точат её терпение по капле. Если раньше она и могла переступить через себя, чтобы во благо отношений попробовать всё обсудить «словами через рот», то сейчас ей страшно что-то говорить. И чем больше она терпит, тем скорее её терпение лопается – в очередной раз вырывается лавиной упрёков и оскорблений. Её партнёр, напуганный, замирает.

Молчание становится всё длиннее.

И вот в какой-то момент отсчёт доходит до нуля. Тогда отношения заканчиваются.

Её опять бросили. Хотя она пыталась удержать изо всех сил. Хоть делала всё, что могла. Хотя так нуждалась в этом человеке и в отношениях в целом.

Теперь, спустя много часов терапии, она понимает свой внутренний конфликт: то, что выглядит как сильное желание быть с кем-то, имеет и обратную сторону. Огромный страх перед отношениями.

Потому что её ранний опыт близких отношений (да, опять родители) стремится к повторению. Он же нашёптывает ей на ухо страшные вещи про «обречённость» и «ничего не получится». Он запускает обратный отсчёт и повышает уровень тревожности до запредельного.

Он подсказывает, что близость – это боль, предательство, подчинение, беспомощность, что угодно. Быть в близких отношениях = быть использованной, эксплуатируемой, порабощённой, манипулируемой. Ощущать свою ненужность, скрывать свою настоящую личность (чтобы не бросили), постоянно стыдиться. Быть проигнорированной, неуслышанной. Подставь нужное.

Выбор стратегии – дело второстепенное. Можно либо избегать и бросать, либо преследовать и быть брошенной. А можно чередовать. И всё равно быть брошенной.

Потому что маленькая, испуганная часть, прячущаяся глубоко внутри, переживает отношения как смертельную ловушку. И чтобы выбраться из неё, не гнушается никакими способами.

Ирония в том, что та же самая часть и нуждается в отношениях больше всего. Она же и толкает себя в «ловушку» – в надежде, что в этот раз всё будет иначе.

Абсолютно завершённой сепарации не существует.⠀Все эти проблемы сепарации, сепарационные тревоги и конфликты преследуют ...
17/08/2021

Абсолютно завершённой сепарации не существует.

Все эти проблемы сепарации, сепарационные тревоги и конфликты преследуют нас на протяжении всей жизни. Нельзя раз и навсегда пройти сепарацию и больше никогда не чувствовать тревог одиночества. Мы постоянно находимся в поиске объектов, которые помогают нам в поддержании эмоционального баланса, комфорта, безопасности, а также способствуют развитию. В моменты особенно острых стрессов и тяжелых переживаний потребность в таких объектах становится особенно выраженной. И да, в этих объектах мы всегда неосознанно ищем прообраз той самой родительской фигуры. Кого-то сильного и устойчивого, кто сможет крепко обнять и держать нас в объятиях до тех пор, пока это будет нужно.

Что до реальных родителей: тут тоже непросто. Понятно, что чисто физическая сепарация (переезд) – не равно сепарация психическая. Некоторые люди продолжают жить в плену родительских запретов и ценностей (чуждых им самим) даже после смерти этих самых родителей. Это 60-ти и 80-тилетние люди, которые в душе остаются робкими детьми, постоянно оценивающими свою жизнь под углом «а что сказала бы мама?».

Есть 18-тилетние «взрослые», которые с раннего детства уже как будто независимы. Но и они часто живут в состоянии скрытой, тщательно замаскированной и отрицаемой зависимости от родительских образов.

И, наконец, пресловутый «здоровый человек», прошедший курс психотерапиии и «сепарировавшийся» от родителей. Образ, к которому стремятся многие. В целом – не такой уж недостижимый. И не такой уж далёкий от того, что происходит в реальности.

Но всё-таки.

Даже у самого осознанного и взрослого человека в общении с реальными родителями или фигурами их заместителей (учителями, начальниками, терапевтами) могут возникать лютые регрессии к переживанию себя маленьким и беспомощным. Наши родители как никто другой умеют пробудить в нас чувства уязвимости и детской зависимости. Они мастерски надавливают на самые больные места, невзначай расковыривают будто зарубцевавшиеся раны. И так будет всегда. Вне зависимости от того, сколько лет терапии у нас за плечами. У родителей всегда будет ключ к нашим самым потаённым детским переживаниям.

Спасают в этой ситуации установление безопасной дистанции, способность искать поддержку извне, навыки эмоциональной регуляции. И ещё – терпимость к своим слабостям, понимание своей хрупкости и умение относиться к себе с пониманием. Наш «внутренний родитель», который стал чуть более чутким и надёжным, чем реальный. Спасают – но не полностью и не всегда. Некоторые вещи нужно просто принять.

Знаете, почему в психоаналитической терапии любые отношения между аналитиком и пациентом запрещены даже после окончания анализа? Потому что каким бы успешным ни был этот анализ, каким бы сепарированным не стал в итоге клиент – аналитик всегда останется той самой важной родительской фигурой. Которая может пробуждать очень разные чувства даже спустя много лет после прощания. Среди них – воскрешение инфантильной зависимости, беспомощности, обожания, требовательности и всего такого детского. И хотя конечной целью анализа является выход на уровень Взрослый-Взрослый, этого никогда не происходит окончательно.

06/08/2021
Ты говоришь: «Я не создан(-а) для отношений. У меня не получается их строить.»⠀Ты искренне не понимаешь, почему так – по...
05/08/2021

Ты говоришь: «Я не создан(-а) для отношений. У меня не получается их строить.»

Ты искренне не понимаешь, почему так – почему у других есть дружеские/романтические отношения, а у тебя – нет. И ты не знаешь, что с этим делать. Не знаешь, как подступиться к другому человеку, а даже если подступился – как удержать.

Что ж, давай подумаем.

Вспомни детство: вот ты пытаешься подружиться с кем-нибудь в садике или школе. Или во дворе. Ты рассказываешь маме, она в ответ сокрушается: «Они плохо на тебя влияют». И ещё: «Эта ваша дружба плохо сказывается на учёбе». В общем, ты понимаешь, да? Твои друзья – г***о. Почему ты вечно водишься с какими-то дефективными? Нет чтобы дружить с хорошими детьми… А знаешь, займись лучше математикой.

Вот твои подростковые годы: ты смотришь на одноклассников, сбивающихся стайками за гаражами. Гуляющих после уроков, по вечерам. Они впервые пробуют пить, курить, целоваться, а некоторые даже начинают встречаться друг с другом. Ты смотришь на них с пренебрежением и непониманием. С пренебрежением – потому что ты «выше этого». С непониманием – потому что «что со мной не так, почему они не берут меня к себе?». В конце концов, решаешь: «это потому, что я не курю, не матерюсь и не бухаю». Если ты свяжешься с ними, они будут плохо на тебя влиять.

Возможно, у тебя всё-таки есть парочка друзей. Возможно, к выпускному классу ты в кого-нибудь тайно влюбишься. Или, может, даже попробуешь эти неловкие подростковые «всё сложно». Но внутри ты чувствуешь себя бесконечно, невыносимо, адски одиноко.

Ты несёшь это чувство внутренней пустоты и одиночества сквозь всю свою жизнь. Во взрослом возрасте вдруг сталкиваешься с ним болезненно остро: потому что у всех вокруг семьи/компании/клубы по интересам. А ты один. Всё ещё один.

Все твои отношения заканчиваются разочарованием и только укрепляют установку «Я не создан для отношений. Со мной что-то не так.» Со временем это приобретает оттенок самосбывающегося пророчества. Ты все реже пытаешься завязать отношения, а если случается – уже знаешь, чем это закончится.

Иногда ты в отчаянии думаешь: «Ну что со мной не так?!» Осматриваешься по сторонам и изучаешь своих знакомых, их друзей и партнёров – обычные люди. «Ну чем они лучше меня?!»

Ты успокаиваешь себя мыслью, что это не они, а ты – ты лучше. Ты лучше, а они тебя недостойны. Ты слишком хорош, умён, креативен для них, поэтому у тебя нет друзей. Потом раздражаешься: «Да нет у меня никаких завышенных требований, это они привыкли довольствоваться малым – это их проблемы!»

Чего ты не замечаешь – так это своего тотального обесценивающего отношения к людям. Ты привык разочаровываться – и они разочаровывают тебя. Каждый раз. Потому что они – живые неидеальные люди, и у них обязательно есть черты/взгляды/предпочтения/модели поведения/привычки, непохожие на твои. Даже радикально противоположные. Стоит им показать это – и ты моментально ставишь на них крест. Они перестают быть тебе интересны. Ну или, как минимум, с каждым таким мини-разочарованием – опускаются всё ниже в твоих глазах. Пока ты не разочаруешься окончательно и не вычеркнешь их из своей жизни.

«Нет, этот человек не может быть моим другом. Как я могу дружить с тем, кто верит в астрологию/не знает, кто такой Камю/отрицает ценность психотерапии/иногда неуместно шутит/не стремится к карьерному росту?»

Нет, ты, конечно, заслуживаешь большего. Поищи-ка ещё немного: может, где-то в мире существует воплощение твоего идеализированного образа друга/партнёра. Наверное, вы просто ещё не встретились.

Address

Kyiv

Alerts

Be the first to know and let us send you an email when Психотерапевт Анастасия Лихтенштейн posts news and promotions. Your email address will not be used for any other purpose, and you can unsubscribe at any time.

Share